Декарт — Страница №3
  • en
  • ru

Декарт

Посетитель
gorod_magov
Сообщений: 5
201 день назад
Администратор
Феникс
Награда Медаль
Сообщений: 5569
1 день назад
Декарт об отражении и преломления света
.
Рационализм Рене Декарта
Воин — это не лист на ветру, а хакер,— это тот, кто находит новое применение тому, что обычный юзер юзает согласно обычной схеме. )))
Администратор
Феникс
Награда Медаль
Сообщений: 5569
1 день назад
Эфир (Часть 5) Космические вихри

Редактировалось: 1 раз (Последний: 28 февраля 2017 в 10:45)
Воин — это не лист на ветру, а хакер,— это тот, кто находит новое применение тому, что обычный юзер юзает согласно обычной схеме. )))
Администратор
Феникс
Награда Медаль
Сообщений: 5569
1 день назад
187. Uebrigens können diese aus dem Stoff ersten Elements gebildeten Theilchen innerhalb der Gänge der irdischen Körper die Ursache nicht blos von mancherlei Anziehungen sein, wie sie in dem Bernstein und Magneten bestehen, sondern auch von unzähligen und wunderbaren anderen Wirkungen. Denn die Bildungen in einem Körper haben in ihrer Gestalt etwas Eigenthümliches, wodurch sie sich von allen anderen, in anderen Körpern gebildeten unterscheiden. Da sie nun die schnelle Bewegung des ersten Elements, dessen Theile sie sind, beibehalten, so reichen die kleinsten Umstände hin, sie in dem Körper festzuhalten, in dessen Gängen sie dann sich nur umher bewegen, oder sie aufs schnellste zu vertreiben, so dass sie alle anderen irdischen Körper durchwandern und[269] selbst an die entferntesten Orte in kürzester Zeit gelangen. Finden sie nun dort einen Stoff, der zur Aufnahme ihrer Wirkung geeignet ist, so können sie eigenthümliche Wirkungen hervorbringen. So wird man einsehen, wie wunderbar die Eigenschaften des Magneten und des Feuers Bind, und wie ganz von denen der übrigen Körper verschieden; wie eine ungeheure Flamme aus dem kleinsten Funken in einem Augenblick sich entzünden kann, und wie gross deren Gewalt ist; bis zu welcher ungeheuren Entfernung die Fixsterne ihr Licht ringsum ergiessen, und Anderes, dessen Ursachen ich meines Erachtens überzeugend aus den allbekannten und anerkannten Elementen, d.h. aus der Gestalt, Grösse, Lage und Bewegung der Theilchen des Stoffes in diesem Werke abgeleitet habe, und man wird sich hiernach leicht überzeugen, dass es in den Steinen und Pflanzen keine so verborgenen Kräfte, keine so staunenswerthe Wunder der Sympathie oder Antipathie und nichts endlich in der ganzen Natur giebt, soweit sie blos auf körperliche Ursachen, die keine Seele und kein Denken haben, sich bezieht, dessen Grund nicht aus denselben Elementen entlehnt werden könnte, so dass es keiner Zuhülfenahme anderer weiter bedarf.[270]

Подобно объясненным уже вещам, могут быть объяснены и самые удивительные действия, происходящие на Земле

Я хотел бы отметить здесь, что эти полоски или иные продолговатые и подвижные частицы в промежутках земных тел, образовавшиеся из материи первого элемента, могут быть причиной не только различных притяжений, как в янтаре и магните, но также иных бесчисленных и удивительных действий. Образующиеся в каждом теле частицы имеют в своей фигуре нечто особенное, что отличает их от всех прочих частиц, образующихся в других телах. А так как эти частицы сохраняют чрезвычайную подвижность, свойственную первому элементу, частями которого они являются, то возможно, что совсем малозаметные обстоятельства иногда заставляют их, не отклоняясь, вращаться там и сям в телах, где они пребывают. Иногда же, напротив, те же обстоятельства заставляют их стремительно отделяться и в кратчайшее время достигать весьма отдаленных мест, причем никакое из встречаемых ими по пути тел не может их остановить или отклонить. Найдя в этих местах материю, расположенную воспринять их действия, они производят те или иные редкостные и чудесные действия: возбуждают воображение спящих, а также бодрствующих, внушая им мысли, которые предупреждают их о событиях, происходящих на большом от них отдалении, или позволяют им чувствовать большие горести и большие радости близкого друга, злодейские замыслы врага и т. п. Стоит только поразмыслить о том, сколь удивительны свойства магнита и огня и как они отличны от всех свойств, обычно наблюдаемых в прочих телах; сколь громадное пламя может мгновенно вспыхнуть от малейшей искры, если она упадет на значительное количество пороха, и как велика сила этого пламени; на какие громадные расстояния неподвижные звезды в одно мгновение рассеивают свой свет; каково многое иное, причины чего, на мой взгляд, я здесь с достаточной ясностью изложил, не выводя их из иных начал, кроме общепринятых и всеми признанных, а именно: величины, фигур, положения и движения различных частиц материи, — стоит только поразмыслить над всем этим, как мы убедимся, что нет столь скрытых свойств, столь диковинных и странных следствий симпатии или антипатии и, наконец, нет ничего во всей природе столь редкостного (лишь бы оно проистекало из чисто материальных причин, т. е. лишенных души и свободной воли), основание для чего нельзя было бы вывести из тех же начал. Отсюда я заключаю, что всякие иные начала, когда-либо добавленные к вышеизложенным (хотя, кроме опасения, что без них не удалось бы объяснить некоторые естественные следствия, и не было никаких оснований их добавлять), совершенно излишни.

Редактировалось: 4 раза (Последний: 2 марта 2017 в 16:46)
Воин — это не лист на ветру, а хакер,— это тот, кто находит новое применение тому, что обычный юзер юзает согласно обычной схеме. )))
Администратор
Феникс
Награда Медаль
Сообщений: 5569
1 день назад
Zweiter Theil.
Ueber die Prinzipien der körperlichen Dinge.


ПЕРВОНАЧАЛ ФИЛОСОФИИ
ВТОРАЯ ЧАСТЬ
О НАЧАЛАХ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ

6. Как происходит разрежение

Что касается разрежения и уплотнения чего то, то, если вникнуть в свои мысли и не допускать по этому поводу ничего, помимо ясной и отчетливой идеи, никто не увидит в разрежении и сгущении чего-либо иного, кроме изменения структуры разрежаемого или уплотняемого тела. Изменение это надлежит понимать так, что всякий раз, видя тело разреженным, мы должны полагать, что между его частицами существуют промежутки, заполненные каким-либо другим телом; более же плотными тела становятся вследствие того, что при сближении их частиц эти промежутки уменьшаются или совершенно исчезают, в каковом случае дальнейшее уплотнение тела станет немыслимым. Но и в этом случае тело остается ничуть не менее протяженным, чем тогда, когда те же частицы, будучи отдалены одна от другой и как бы разбросаны по ответвлениям, заполняли большее пространство, ибо протяжение в порах и промежутках тела, оставляемых его частицами, когда оно разрежено, следует приписывать не ему самому, но другим телам, заполняющим эти промежутки. Так, видя губку, напитанную водой или иной жидкостью, мы не считаем вследствие этого отдельные ее части более протяженными, чем когда она сухая и сжатая; в первом случае имеются только большие поры или промежутки между частицами.

6. Indess wird rücksichtlich der Verdünnung und Verdichtung Niemand, der auf seine Gedanken Acht hat und nur das klar Erkannte zulässt, meinen, dass etwas Anderes als ein Wechsel der Gestalt dabei Statt hat; in der Weise, dass dünne Körper die sind, zwischen deren Theilen grosse Zwischenräume sind, die mit anderen Körpern erfüllt sind, und dass sie nur dadurch dichter werden, dass ihre Theile bei ihrer gegenseitigen Annäherung diese Zwischenräume vermindern oder ganz aufheben. Wenn Letzteres eintritt, dann ist der Körper so dicht, dass er jeder weiteren Verdichtung widersteht. Deshalb ist er aber nicht weniger ausgedehnt, als wenn er bei einer grösseren Entfernung seiner Theile einen grösseren Raum einnimmt, weil die Ausdehnung in den Poren oder Zwischenräumen ihm nicht zugerechnet werden kann, sondern zu denjenigen Körpern gehört, die diesen Zwischenraum erfüllen. Sehen wir z.B. einen von Wasser oder einer anderen Flüssigkeit aufgeblähten Schwamm, so halten wir ihn in seinen einzelnen Theilen nicht für ausgedehnter, als wenn er zusammengedrückt und trocken ist, sondern nehmen nur seine Poren für ausgedehnter an, und dass er deshalb durch einen grösseren Raum sich erstreckt.

7. Оно не может быть вразумительно объяснено никаким иным образом

Я не вижу причины, почему некоторые предпочитают объяснять, что разряжение происходит за счёт увеличения массы, когда можно воспользоваться примером с губкой. Ибо, хотя при разрежении воздуха или воды мы не замечаем ни пор между частицами, ни того, как эти поры становятся более широкими, ни даже заполняющего их тела, однако гораздо менее разумно измышлять ради кажущегося объяснения разрежения тела (притом с помощью совершенно ничего не значащих терминов) нечто совершенно непостижимое, вместо того чтобы из факта разрежения заключить о существовании в данных телах пор или промежутков, расширяющихся и заполняемых каким-либо иным телом. Нас не должно затруднять предположение, что разрежение происходит именно таким образом, хотя бы мы и не воспринимали ни одним из наших чувств этого нового тела, ибо нет никакого основания думать, будто все окружающие нас вещи должны восприниматься нашими чувствами; мы видим, что разрежение всего легче объясняется именно так, а иным способом его понять и невозможно. Наконец, это, как мне кажется, явное противоречие - чтобы нечто увеличивалось в размерах, или в отношении протяжения, так чтобы тем самым к нему не присоединилась новая протяженная субстанция, или новое тело, ибо немыслимо никакое прибавление величины или протяжения какому-либо телу без присоединения к нему другого имеющего величину и протяжение тела. Это станет еще более ясным из дальнейшего.

7. Ich sehe fürwahr nicht ein, weshalb Einige vorziehen, die Verdünnung durch eine Vermehrung der Masse zu erklären, als durch dieses Beispiel mit dem Schwamm zu erläutern. Denn wenn wir auch bei der Verdünnung der Luft oder des Wassers ihre Poren nicht sich erweitern noch einen neuen Körper zu deren Ausfüllung hinzukommen sehen, so entspricht es doch der Vernunft nicht so gut, etwas Unverständliches sich zur wörtlichen Erklärung ihrer Ausdehnung zu erdenken, als aus dieser Verdünnung abzunehmen, dass sie Poren oder Zwischenräume enthalten, welche weiter werden und von einem neuen, hinzukommenden Körper ausgefüllt werden, obgleich wir diese neuen Körper nicht wahrnehmen. Denn kein Grund nöthigt uns, alle bestehenden Körper für sinnlich wahrnehmbar zu halten, und wir sehen ein, wie auf diese Weise, aber nicht auf eine andere, die Verdünnung sehr leicht geschehen[46] kann. Es ist auch durchaus widersprechend, dass der Körper durch eine neue Masse oder neue Ausdehnung sich vergrössere, ohne dass nicht zugleich eine neue ausgedehnte Substanz, d.h. ein neuer Körper hinzukommt.[47] Denn man kann keine Vermehrung der Ausdehnung oder Grösse ohne Vermehrung einer grossen und ausgedehnten Substanz verstehen, wie aus dem Folgenden sich deutlicher ergeben wird.

8. Величина разнится от имеющего величину, а число - от исчисляемых вещей лишь в нашем мышлении

Причина этому та, что величина разнится от имеющего величину, а число - от исчисленного лишь в нашем мышлении. Это означает, что, хотя мы можем мыслить то, что присуще природе протяженной вещи, заключенной в пространстве десяти шагов, не обращая внимания на самую меру в десять шагов, ибо эта вещь совершенно одинаковой природы и в любой своей части, и в целом; хотя мы также можем мыслить число "десять" или непрерывную величину в десять шагов, не мысля самой вещи, ибо идея числа "десять" остается совершенно одной и той же, относится ли она к мере в десять шагов или к какому-либо иному десятку, и хотя мы можем помыслить непрерывную величину в десять шагов, не думая при этом о той или иной вещи, даже если и не можем помыслить эту величину без чего-либо протяженного, - тем не менее вполне очевидно, что нельзя отнять ничего от такой величины или такого протяжения, не отняв столько же от вещи; и соответственно невозможно отнять что-либо от вещи, не отняв столько же от величины или протяжения.

8. Denn sachlich unterscheidet sich die Grösse nicht von der ausgedehnten Substanz, sondern nur in unserem Begriff; ebenso wie die Zahl von der gezählten Sache, nämlich so, dass wir die ganze Natur der körperlichen Substanz, welche in einem Raume von zehn Fuss enthalten ist, betrachten können, ohne auf dieses Maass der zehn Fuss zu achten; denn die Substanz wird in jedem Theile dieses Raumes als dieselbe wie in dem Ganzen vorgestellt. Umgekehrt kann die Zahl Zehn und die stetige Grösse von zehn Fuss auch, ohne auf diese bestimmte Substanz Acht zu haben, vorgestellt werden. Denn es bleibt ganz derselbe Begriff der Zehn, mag er auf dieses Maass von zehn Fuss oder auf sonst etwas bezogen werden, und die stetige Grösse von zehn Fuss kann zwar nicht ohne irgend eine ausgedehnte Substanz vorgestellt werden, deren Grösse sie ist, aber doch ohne diese bestimmte Substanz. In der Wirklichkeit kann aber selbst das Kleinste von dieser Grösse oder Ausdehnung nicht weggenommen werden, ohne ebensoviel von der Substanz wegzunehmen, und umgekehrt wird mit der Wegnahme eines Stücks Substanz auch ebensoviel von der Grösse und Ausdehnung weggenommen.

9. Телесную субстанцию нельзя помыслить без протяжения

Если некоторые, может быть, и говорят по этому поводу иное, я все же не думаю, чтобы они мыслили нечто иное, чем только что сказанное. Различая субстанцию от протяжения и величины, они либо не разумеют под именем субстанции ничего, или же составляют себе только смутную идею бестелесной субстанции, ошибочно относя ее и к телесной субстанции; тем самым они оставляют за протяжением истинную идею материальной субстанции, которую называют акциденцией, выражаясь столь неточно, что ясно видно, насколько их слова не соответствуют их мыслям.

9. Wenn auch Manche hier anders sprechen, so glaube ich doch nicht, dass sie anders über die Sache denken, vielmehr denken sie bei ihrer Unterscheidung der Substanz von der Ausdehnung und Grösse entweder unter dem Worte Substanz nichts oder sie theilen der körperlichen Substanz fälschlich die verworrene Vorstellung einer unkörperlichen Substanz zu und lassen die wahre Vorstellung dieser körperlichen Substanz bei der Ausdehnung weg, die sie aber dennoch ein Accidenz nennen. Somit sprechen sie in den Worten etwas Anderes, als was sie in der Seele denken.

10. Что такое пространство, или внутреннее место

Пространство, или внутреннее место, также разнится от тела, заключенного в этом пространстве, лишь в нашем мышлении. И действительно, протяжение в длину, ширину и глубину, образующее пространство, образует и тело. Разница между ними только в том. что телу мы приписываем определенное протяжение, понимая, что оно вместе с ним изменяет место всякий раз, когда перемещается; пространству же мы приписываем протяжение столь общее и неопределенное, что, удалив из некоторого пространства заполняющее его тело, мы не считаем, что переместили и протяжение этого пространства, которое, на наш взгляд, пребывает неизменным, пока оно имеет ту же величину и фигуру и не изменяет положения по отношению к внешним телам, которыми мы определяем это пространство.

10. Denn auch sachlich ist der Raum oder innere Ort und die in ihm enthaltene körperliche Substanz verschieden, aber nur nach der Art, wie sie von uns vorgestellt werden; denn in Wahrheit ist die Ausdehnung in die Länge, Breite und Tiefe, welche den Raum ausmacht, dieselbe mit der, welche den Körper ausmacht. Aber darin ist der Unterschied, dass wir sie im Körper als[48] etwas Besonderes betrachten und an nehmen, sie verändere sich so oft, als der Körper wechselt; dagegen geben wir dem Raum eine gattungsmässige Einheit, so dass mit dem Wechsel des ihn erfüllenden Körpers doch kein Wechsel in der Ausdehnung des Raumes angenommen wird; er gilt vielmehr für ein und derselbe, so lange seine Grösse und Gestalt bleibt, und er dieselbe Lage zwischen den äusseren Körpern behält, durch welche wir diesen Raum bestimmen.

11. В каком смысле можно сказать, что оно не отличается от заключенного в нем тела

Мы легко поймем, что одно и то же протяжение составляет природу как тела, так и пространства и что тело и пространство друг от друга разнятся не больше, чем природа вида или рода разнится от природы индивидуума, если для того, чтобы лучше разобрать, какова наша истинная идея о теле, мы обратимся к примеру камня и удалим из его идеи все то, что, как мы знаем, не принадлежит к природе тела. Прежде всего удалим твердость, потому что, если камень раздробить в порошок, он лишается твердости, не переставая, однако, вследствие этого быть телом; удалим и цвет, так как мы часто видим камни настолько прозрачные, что цвет в них как бы вовсе отсутствует; удалим, далее, тяжесть, потому что хотя огонь исключительно легок, тем не менее и он является телом; наконец, удалим холод и теплоту и все прочие качества подобного рода, так как мы не считаем их присущими камню и не думаем, будто камень изменяет свою природу оттого, что представляется нам то теплым, то холодным. Рассматривая таким образом этот камень, мы обнаружим, что истинная идея, какую мы о нем имеем, состоит единственно в том, что мы отчетливо видим в нем субстанцию, протяженную в длину, ширину и глубину; то же самое содержится и в нашей идее пространства, причем не только пространства, заполненного телами, но и пространства, которое именуется пустым.

11. Wir werden aber leicht erkennen, dass es dieselbe Ausdehnung ist, welche die Natur des Körpers und die Natur des Raumes ausmacht, und dass beide sich nicht mehr unterscheiden als die Natur der Gattung oder Art von der Natur des Einzelnen, wenn wir auf die Vorstellung, die wir von einem Körper haben, achten, z.B. von einem Steine, und Alles davon abtrennen, was nicht zur Natur des Körpers gehört. So wollen wir zuerst die Härte abtrennen, weil der Stein bei seinem Flüssigwerden oder Umwandlung in ganz feines Pulver sie verliert und doch ein Körper bleibt. Auch die Farbe wollen wir entfernen,[49] weil wir oft durchsichtige Steine ohne alle Farbe sehen; auch die Schwere, denn nichts ist leichter als das Feuer, und doch gilt es für einen Körper; endlich die Kälte und. Wärme und alle anderen Eigenschaften, weil man sie in dem Steine nicht bemerkt, oder ihr Wechsel am Steine nicht als Verlust seiner körperlichen Natur gilt. So werden wir bemerken, dass in der Vorstellung des Steines beinahe nichts übrig bleibt als die Ausdehnung in die Länge, Breite und Tiefe, welche ebenso in der Vorstellung des Raumes ist, mag er von einem Körper erfüllt oder leer sein.

12. И в каком смысле оно отличается

Однако здесь существует различие в способе нашего понимания, ибо, если камень удален из пространства, или из того места, где он находится, то мы считаем, что удалено и протяжение этого камня, так как мы полагаем, что одно неотделимо от другого; однако протяжение места, в котором находился камень, мы считаем пребывающим без изменения, хотя бы место камня уже было занято деревом, водой или воздухом и т.д. или даже казалось пустым, потому что протяжение мы рассматриваем здесь вообще и считаем одним и тем же для камня, дерева, воды, воздуха и всех иных тел и даже для пустоты, если она существует, лишь бы протяжение имело ту же величину и фигуру, что и ранее, и сохраняло прежнее положение по отношению к внешним телам, определяющим данное пространство.

12. In der Art des Vorstellens ist aber ein Unterschied. Denn wenn man den Stein von dem Raume oder Ort, in dem er ist, abtrennt, hält man auch seine Ausdehnung für abgetrennt, da man diese für eine besondere und von ihm untrennbare ansieht; ebendeshalb bleibt die Ausdehnung des Ortes, worin der Stein sich befand, und gilt als dieselbe, mag dieser Ort des Steines von Holz oder Wasser oder Luft oder einem anderen Körper ausgefüllt werden oder selbst für leer gehalten werden. Hier wird nämlich die Ausdehnung überhaupt betrachtet, und sie gilt deshalb als dieselbe für den Stein, das Holz, das Wasser, die Luft und andere Körper, ja selbst für das Leere, wenn es ein solches giebt, so lange sie nur dieselbe Grösse, Gestalt und Lage zwischen den äusseren Körpern behält, welche diesen Raum begrenzen.[50]

13. Что такое внешнее место

Причина этому та, что сами названия "место" и "пространство" не обозначают ничего действительно отличного от тела, про которое говорят, что оно "занимает место"; ими обозначаются лишь его величина, фигура и положение среди других тел. Чтобы определить это положение, мы должны заметить некоторые другие тела, которые считаем неподвижными; но так как мы замечаем различные тела, то можем сказать, что одна и та же вещь в одно и то же время и меняет место, и не меняет его. Так, когда корабль уносится ветром в море, то сидящий на корме остается на одном месте, если имеются в виду части корабля, по отношению к которым сидящий сохраняет одно и то же положение; однако он все время изменяет место, если иметь в виду берега, ибо, удаляясь от одних берегов, он приближается к другим. Если же мы учтем, что Земля вращается вокруг своей оси и совершает с запада на восток такой же путь, какой за то же время корабль совершает с востока на запад, то мы опять-таки скажем, что сидящий на корме не изменил своего места, ибо в данном случае место определяется по каким-либо неподвижным точкам, которые мы предполагаем на небе. Если, наконец, мы подумаем о том, что в универсуме нет действительно неподвижных точек (в дальнейшем мы увидим, что это доказуемо), то отсюда заключим, что ни для какой вещи в мире нет твердого и постоянного места, помимо того, которое определяется нашим мышлением.

13. Die Worte »Ort« oder »Raum« bezeichnen nämlich nicht etwas von dem darin befindlichen Körper Verschiedenes, sondern nur seine Grösse, Gestalt und Lage zwischen anderen Körpern. Um diese Lage zu bestimmen, müssen wir auf die anderen Körper sehen, die wir dabei als unbewegt annehmen, und je nachdem man dabei verschiedene beachtet, können wir sagen, dass die Sache zu derselben Zeit sich bewegt und sich nicht bewegt. Wenn z.B. ein Schiff auf dem Meer fährt, so bleibt der in der Kajüte Sitzende immer an derselben Stelle, wenn man nur die Schiffstheile beachtet, zwischen denen er seine Stelle bewahrt; aber gleichzeitig wechselt er stetig seinen Ort, wenn man die Küste beachtet, da er hier stetig von der einen sich entfernt und der anderen nähert. Und wenn wir annehmen, dass die Erde sich bewegt und genau so viel von Westen nach Osten geht, als das Schiff inmittelst von Osten nach Westen fährt, werden wir wieder sagen, dass der in der Kajüte Sitzende seinen Ort nicht ändert, wenn wir die Bestimmung dieses Ortes von gewissen festen Punkten am Himmel abnehmen. Nehmen wir endlich an, dass es keine solche unbewegte Stellen in der Welt giebt, wie unten als wahrscheinlich dargelegt werden wird, so können wir abnehmen, dass kein Ort einer Sache unbewegt ist und nur in Gedanken so bestimmt werden kann.[51]

14. Какое различие существует между местом и пространством

Однако "место" и "пространство" различаются по названию, ибо "место" точнее обозначает положение тела, нежели его величину и фигуру, тогда как, напротив, мы думаем скорее о последних, когда говорим о "пространстве". Мы часто говорим, что одна вещь заняла место другой, хотя бы она и не была совершенно такой же величины и фигуры; но мы не разумеем тем самым, что она занимает одинаковое с первой вещью пространство; и когда изменяется положение, мы говорим, что изменилось и место, хотя бы сохранилась та же величина и фигура. Таким образом, говоря, что вещь находится в таком-то месте, мы разумеем лишь то, что она занимает известное положение по отношению к другим вещам; когда же мы прибавляем, что вещь заполняет данное пространство или данное место, мы разумеем сверх того, что она обладает такой величиной и фигурой, что может его в точности заполнить.

14. Die Worte »Ort« und »Raum« unterscheiden sich, insofern der Ort mehr die bestimmte Lage bezeichnet als die Grösse und Gestalt; dagegen denken wir bei dem Raume mehr an letztere. Denn man sagt oft, dass eine Sache den Ort einer anderen einnimmt, wenn sie auch nicht genau dieselbe Grösse und Gestalt hat; wir sagen dann nur, dass sie nicht denselben Raum ausfüllt, und wenn sie ihre Lage verändert, sagen wir allemal, dass sie den Ort wechsele, obgleich ihre Grösse und Gestalt unverändert bleibt. Ebenso meint man, wenn man von einer Sache sagt, dass sie an diesem Orte ist, nur dieselbe Lage zwischen anderen Dingen, und wenn wir hinzufügen, dass sie diesen Raum oder diesen Ort ausfülle,[52] so meint man, dass sie ausserdem von derselben Grösse und Gestalt ist.

15. Каким образом окружающая тело поверхность может рассматриваться как его внешнее место

Итак, мы никогда не делаем различия между пространством и протяжением в длину, ширину и глубину. Но мы иногда рассматриваем их как нечто присущее вещи, которая занимает место, иногда - как внешнее для нее. Внутреннее место ничем не разнится от пространства, внешнее же мы иногда понимаем как поверхность, непосредственно окружающую предмет, который занимает место (следует заметить, что под поверхностью я разумею здесь не какую-либо часть окружающего тела, но лишь границу между окружающим телом и тем, которое окружено; такая граница - не что иное, как модус), или как поверхность, рассматриваемую вообще, которая не является частью ни того, ни другого из тел, но всегда мыслится одной и той же, поскольку она сохраняет одну и ту же величину и фигуру. Ибо, хотя мы и видим, что тело, окружающее другое тело, изменяется вместе со своей поверхностью, тем не менее мы не говорим, что окруженная своей поверхностью вещь изменила свое место, если она сохраняет то же положение по отношению к другим телам, которые мы рассматриваем как неподвижные. Так, если судно с одной стороны уносится течением реки, а с другой - отгоняется ветром с такой силой, что оно не меняет своего положения относительно берегов, то мы говорим, что оно остается на том же месте, хотя бы вся окружающая его поверхность непрестанно изменялась.

15. So nehmen wir mithin den Raum immer für die Ausdehnung nach der Länge, Breite und Tiefe; aber den Ort fassen wir bald als ein Innerliches der darin befindlichen Sache, bald als ein ihr Aeusserliches auf. Der innerliche ist dasselbe wie der Raum, der äussere gilt dagegen für die Oberfläche, welche sich um das in dem Ort Befindliche herumzieht. Unter Oberfläche ist hier nicht ein Theil des umgebenden Körpers zu verstehen, sondern nur die Grenze zwischen dem umgebenden Körper und dem, was umgeben ist. Sie ist nur ein Zustand, oder es wird unter Oberfläche wenigstens das Gemeinsame verstanden, was nicht mehr Theil des einen wie des anderen Körpers ist, sondern immer als dasselbe angesehen wird, da es dieselbe Grösse und Gestalt behält. Denn wenn auch jeder umgebende Körper mit seiner Oberfläche sich ändert, so gilt doch die von ihm umgebene Sache deshalb nicht als bewegt, wenn sie ihre Lage zu den anderen Körpern, die als unbewegt gelten, nicht ändert. Wenn z.B. ein Schiff von der einen Seite durch den Strom und auf der anderen von dem Winde entgegen mit gleicher Kraft getrieben wird, ohne dabei seine Lage zwischen den Ufern zu verändern, so wird man leicht einsehen, dass es an demselben Orte bleibt, obgleich die ganze Oberfläche sich bewegt.

16. О том, что не может быть никакой пустоты в том смысле, в каком понимают это слово философы

Что касается пустого пространства в том смысле, в каком философы понимают это слово, т.е. такого пространства, где нет никакой субстанции, то очевидно, что в универсуме нет пространства, которое было бы таковым, потому что протяжение пространства или внутреннего места не отличается от протяжения тела. А так как из одного того, что тело протяженно в длину, ширину и глубину, мы правильно заключаем, что оно - субстанция (ибо мы понимаем, что невозможно, чтобы "ничто" обладало каким-либо протяжением), то и относительно пространства, предполагаемого пустым, должно заключать то же, а именно что раз в нем есть протяжение, то с необходимостью в нем также должна быть и субстанция.

16. Ein Leeres (Vacuum) im philosophischen Sinne, d.h. in dem sich keine Substanz befindet, kann es offenbar nicht geben, weil die Ausdehnung des Raumes oder inneren Ortes von der Ausdehnung des Körpers nicht verschieden[53] ist. Denn da man schon aus der Ausdehnung des Körpers in die Länge, Breite und Tiefe richtig folgert, dass er eine Substanz ist, weil es widersprechend ist, dass das Nichts eine Ausdehnung habe, so muss dasselbe auch von dem Raume gelten, der als leer angenommen wird, nämlich dass, da eine Ausdehnung in ihm ist, nothwendig auch eine Substanz in ihm sein muss.

17. Слово "пустота" в общепринятом употреблении не исключает всякого рода тел

Если мы словом "пустота" пользуемся в его обычном значении и говорим, что некое место пусто, тем самым мы отнюдь не хотим сказать, что в этом месте или в этом пространстве нет ничего, а только то, что в нем нет ничего из того, что, как мы думаем, должно бы в нем быть. Так, если сосуд предназначен для воды, а заполнен только воздухом, мы называем его пустым; точно так же мы говорим, что в садке ничего нет, когда в нем отсутствует рыба, хотя он и заполнен водой; мы говорим, далее, что корабль, снаряженный для перевозки товаров, пуст, если он нагружен одним песком как балластом для сопротивления порывам ветра. Именно в таком смысле мы говорим, что пусто пространство, когда в нем нет ничего, что можно было бы воспринимать чувствами, хотя бы это пространство и было заполнено сотворенной материей и протяженной субстанцией. Ибо мы не привыкли принимать во внимание окружающие нас тела иначе, чем поскольку они вызывают в наших органах чувств впечатления столь сильные, что они становятся для нас ощутимыми. И если вместо того, чтобы помнить, что должно понимать под словами "пустота" и "ничто", мы стали бы, далее, полагать, будто в пространстве, в котором наши чувства ничего не воспринимают, не содержится никакой сотворенной вещи, то мы впали бы в столь же чудовищную ошибку, как если бы по привычке говорить, что сосуд, заполненный только воздухом, пуст, заключили, будто имеющийся в сосуде воздух не есть вещь, или субстанция.

17. Auch pflegt man gewöhnlich unter dem Worte »Leer« keinen Ort oder Raum, in dem gar nichts ist, zu bezeichnen, sondern nur einen solchen, worin keine Dinge, wie man sie voraussetzt, befindlich sind. So gilt ein Wassergefäss für leer, wenn es nur mit Luft angefüllt ist; so heisst es, dass nichts in dem Fischhalter sei, obgleich er voll Wasser ist, wenn keine Fische darin sind; so gilt ein zum Waarentransport eingerichtetes Schiff als leer, wenn es blos mit Ballast, um die Gewalt des Windes zu brechen, beladen ist; so gilt endlich ein Raum als leer, in dem nichts wahrgenommen wird, wenn er auch ganz mit geschaffenem und selbstständigem Stoff angefüllt ist, weil man nur die sinnlich wahrgenommenen Dinge zu beachten pflegt. Wenn wir aber später, ohne auf diese Bedeutung der Worte »Leer« und »Nichts« zu achten, von dem leer genannten Raume meinen, dass er nicht[54] blos kein Wahrnehmbares, sondern überhaupt keinen Gegenstand enthalte, so gerathen wir in denselben Irrthum, als wenn wir deshalb, weil ein Wassergefäss, in dem nur Luft ist, leer genannt zu werden pflegt, die darin enthaltene Luft für keine selbstständige Sache wollten gelten lassen.

18. Каким образом можно исправить ложный взгляд на пустоту

Почти все мы допускаем эту ошибку уже в раннем детстве, потому что, не видя необходимой связи между сосудом и содержащимся в нем телом, мы предполагаем, что Бог мог бы все тело, заполняющее какой-либо сосуд, удалить из последнего и сохранить сосуд в этом его состоянии, так чтобы никакое другое тело не заняло место удаленного. Чтобы теперь исправить эту ошибку, заметим, что если и нет необходимой связи между сосудом и заполняющим его тем или иным телом, то, безусловно, существует необходимая зависимость между вогнутой фигурой сосуда и протяжением, которое должно заключаться в полости сосуда; столь же нелепо мыслить гору без равнины, как мыслить полость сосуда без протяжения, которое она содержит, а протяжение - без чего-либо протяженного, по той причине, что, как уже не раз указывалось, "ничто" не может иметь протяжения. Поэтому если спросят: что случилось бы, если бы Бог удалил тело, содержащееся в данном сосуде, и не допустил, чтобы другое тело заняло покинутое место, то на этот вопрос нужно ответить: в таком случае стороны сосуда сблизятся настолько, что сомкнутся, ибо когда между двумя телами не находится ничего, то они необходимо должны касаться друг друга, так как явно нелепо, чтобы тела были отдалены друг от друга, т.е. чтобы между ними имелось расстояние и чтобы в то же время это расстояние было "ничем", потому что расстояние есть модус протяжения, которое не может существовать без какой-либо протяженной вещи.

18. Wir sind beinahe Alle von Kindheit ab in diesen Irrthum gerathen, weil wir keine nothwendige Verbindung zwischen dem Gefäss und seinem Inhalt bemerkten und deshalb annahmen, Gott könne den erfüllenden Körper aus dem Gefäss nehmen, ohne dass ein anderer Körper dann nachfolge. Allerdings ist zwischen dem Gefäss und seinem zufälligen Inhalt keine Verbindung, aber wohl besteht eine grosse, ja nothwendige zwischen der hohlen Gestalt des Gefässes und seiner Ausdehnung überhaupt, welche in dieser Höhlung enthalten ist. Es ist deshalb ebenso widersprechend, einen Berg ohne Thai vorzustellen, als jene Höhlung ohne die in ihr enthaltene Ausdehnung, oder diese Ausdehnung ohne eine ausgedehnte Substanz vorzustellen; denn wie gesagt, das Nichts kann keine Ausdehnung haben. Fragt man aber, was werden würde, wenn Gott alle in einem Gefäss enthaltenen Körper wegnähme und keinem anderen an deren Stelle einzutreten gestattete, so ist zu antworten, dass die Wände des Gefässes sich dann berühren würden. Denn wenn zwischen zwei Körpern nichts inneliegt, so müssen sie sich nothwendig berühren, und es ist ein offenbarer Widerspruch, dass sie von einander abstellen, oder dass ein Abstand zwischen ihnen sei, und dieser Abstand doch nichts sei. Denn jeder Abstand ist ein Zustand der Ausdehnung und kann deshalb ohne eine ausgedehnte Substanz nicht sein.

19. Это подтверждает сказанное о разрежении

Отметив, что природа материальной субстанции, или тела, состоит лишь в том, что она - нечто протяженное и что ее протяжение не отличается от протяжения, приписываемого пустому пространству, мы легко поймем невозможность того, чтобы одна из частей этого телесного протяжения каким бы то ни было образом занимала в одном случае большее пространство, нежели в другом, и чтобы она могла разрежаться иначе, чем вышеописанным способом (ч. II, § 6). Поймем мы также невозможность того, чтобы в сосуде было больше материи, т.е. телесной субстанции, когда он наполнен свинцом, золотом или каким-либо иным тяжелым и твердым телом, чем когда в нем содержится только воздух и сосуд кажется пустым; ибо величина частей, из которых состоит тело, зависит не от тяжести или твердости, которые, как было также указано (ч. II, § 4 и 11), мы при этом ощущаем, но исключительно от протяжения, всегда одинакового в одном и том же сосуде.

19. Nachdem wir so bemerkt haben, dass die Natur der körperlichen Substanz nur darin besteht, dass sie[55] eine ausgedehnte Sache ist, und dass ihre Ausdehnung nicht von der verschieden ist, welche man selbst dem sogenannten leeren Baum zuzuschreiben pflegt, so erkennen wir leicht die Unmöglichkeit, dass einer ihrer Theile einmal mehr Raum einnimmt als das andere Mal, und so auf andere als die oben beschriebene Art sich verdünnt, oder dass in einem Gefäss mit Blei oder Gold oder einem anderen schweren und harten Körper mehr Stoff oder körperliche Substanz enthalten sei, als wenn es nur Luft enthält und für leer gilt. Denn die Menge der Theile eines Stoffes ist nicht von deren Schwere oder Härte bedingt, sondern von der blossen Ausdehnung, die sich für dasselbe Gefäss immer gleich bleibt.

20. О невозможности существования атомов, или мельчайших неделимых телец

Легко также понять, что невозможно существование каких-либо атомов, т.е. неделимых частиц тела, как это вообразили некоторые философы [21]. Тем более что, сколь бы малыми ни предполагались эти частицы, раз они по необходимости должны быть протяженными, мы понимаем, что среди них нет ни одной, которую нельзя было бы разделить на две или несколько еще более мелких; отсюда и следует, что все они делимы. Ибо из ясного и отчетливого знания того, что вещь может быть разделена, мы выносим суждение о ее делимости; если бы мы судили иначе, наше суждение об этой вещи противоречило бы тому, что мы о ней знаем. Если мы даже вообразим, будто Бог сделал какую-нибудь частицу материи столь малой, что ее нельзя разделить на еще меньшие, мы все же не вправе заключить из этого, что она неделима: если бы Бог и сделал частицу столь малой, что она не могла бы быть разделена чем-либо сотворенным Богом, то самого себя он не мог бы лишить власти разделить ее, ибо совершенно невозможно, чтобы Бог умалил свое всемогущество, как мы это уже заметили выше (ч. I, § 60). Поэтому мы скажем, что наималейшая протяженная частица, какая только может существовать на свете, все же может быть разделена, ибо такова она по своей природе

20. Wir erkennen auch die Unmöglichkeit, dass ein Atom oder Stofftheil seiner Natur nach untheilbar sei. Denn da, wenn es Atome giebt, sie ausgedehnt sein müssen, so können wir, mögen sie auch noch so klein gedacht werden, das einzelne Atom doch in Gedanken in zwei oder mehr kleinere theilen und daraus seine Theilbarkeit abnehmen. Denn was in Gedanken getheilt werden kann, ist auch theilbar; wollten wir es also für untheilbar halten, so widerspräche dies der eigenen Erkenntniss. Ja selbst wenn wir annähmen, Gott habe bewirken wollen, dass gewisse Theile des Stoffes nicht weiter getheilt werden können, so würde man sie doch nicht eigentlich untheilbar nennen können. Denn wenn dann seine Geschöpfe sie auch nicht theilen könnten, so könnte er sich selbst doch diese Macht, zu theilen, nicht nehmen; denn es ist unmöglich, dass er seine eigene[56] Macht vermindere, wie oben gezeigt worden. Also bleibt im unbeschränkten Sinne der Stoff theilbar, weil seine Natur so beschaffen ist.[/spoiler]



.
Редактировалось: 11 раз (Последний: 3 марта 2017 в 16:43)
Воин — это не лист на ветру, а хакер,— это тот, кто находит новое применение тому, что обычный юзер юзает согласно обычной схеме. )))
Администратор
Феникс
Награда Медаль
Сообщений: 5569
1 день назад
Философия

Размышления о первой философии Читать
Разыскание истины посредством естественного света Читать
Рассуждение о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках Читать
Сочинения в двух томах. Том 1

Воин — это не лист на ветру, а хакер,— это тот, кто находит новое применение тому, что обычный юзер юзает согласно обычной схеме. )))
|
Перейти на форум:
Страницы: Первая Предыдущая 1 2 3
Быстрый ответ
У вас нет прав, чтобы писать на форуме.

Раша Тудей Новости